«О, Канада» — воспоминания как иллюзия
В российском прокате стартовала драма «О, Канада». Это новая работа Пола Шредера — режиссёра, который до сих пор многим вспоминается в первую очередь как сценарист «Таксиста» и «Бешеного быка», хотя он уже давным-давно снимает свои собственные отличные фильмы. «Патти Хёрст», «Американский жиголо», «Дневник пастыря», «Тихий садовник» — его картины сложно назвать новаторскими, но зато они всегда предельно честные и задающие зрителям непростые вопросы. Рассказываем, почему «О, Канада» стоит того, чтобы сходить в кинотеатр.
Главный герой фильма — режиссёр-документалист Леонард Файф (Ричард Гир). У него терминальная стадия рака, и он согласился на предложение своего ученика Малкольма — стать главным героем фильма о самом себе. Леонард хочет успеть рассказать правдивую историю своей жизни. Признанный живой легендой за смелые фильмы-разоблачения Леонард Файф скрывает неприятные факты собственной биографии даже от супруги и соратницы Эммы (Ума Турман).
Фильм снят по мотивам романа «Предрешённый» друга Пола Шредера Рассела Бэнкса. К сожалению, Бэнкс умер в самом начале производства фильме, однако Шредер исполнил волю писателя и назвал фильм «О, Канада» — именно такое название хотел изначально дать книге Бэнкс.
В отличие от последних работ Шредера, которые были рассказаны режиссёром аскетично, «О, Канада» представляет собой полотно многослойное — в художественном и идейном планах. Используя очень ненадёжного главного героя, который то и дело путается в своих воспоминаниях, Шредер выстраивает несколько временных конструкций. Разбираться в них поначалу будет сложновато, но вскоре начинаешь безошибочно определять каждую арку по её визуальным особенностям. Леонарда в молодости играет Джейкоб Элорди, но в некоторых моментах вместо него Ричард Гир. Шредер исследует механизмы памяти, представляя прошлое как некое воображаемое пространство, которое готово меняться в зависимости от психологического состояния человека. Вот Леонард/Гир заглядывает в окно дома, где Леонард/Элорди предаётся любви с очередной подружкой. А вот Леонард/Элорди выходит из кабинета свёкра после нелёгкого разговора и направляется в спальню к жене, но когда он закрывает за собой дверь и оборачивается к экрану, то это уже Леонард/Гир.
У Шредера прекрасно получилось показать, насколько наша память фрагментарна, эгоистична, богата на умолчания и неточности. Мы закрываем глаза на то, что глубоко травмирует, но можем бесконечно долго переживать моменты слабости или стыда; любуемся собой и ностальгируем по тому, какими были в 20 лет; горюем о том, чего не изменить; приукрашиваем то, что было. Да ведь и выдумываем иногда — выдаём за воспоминания наши мечты, так и несбывшиеся. Леонард Файф был настроен на исповедь, особенно настаивая на присутствии жены, перед которой хотел быть честным до конца, но всё-таки стал заложником собственной памяти. Как зрители фильма Шредера мы видим, что его герой не сказал всей правды, но что увидели бы зрители фильма, который снимает ученик Леонарда Файфа? Эта документальная картина остаётся здесь главной лакуной — тем, что возможно лишь представить, ведь её не существует пока что даже в контексте работы Шредера. Кто знает, может, зоркий глаз ученика разглядел через камеру истинный портрет своего наставника.
Но память — это лишь один слой работы Шредера. Затрагивает режиссёр проблематику добра и зла внутри человека, извечную борьбу между стремлением выглядеть достойно в обществе и быть честным перед собой и перед другими, страх перед смертью и желанием хоть как-то избежать умирания, оставив после себя творческое наследие. Но это путешествие по смыслам не обременяет — благо, у картины комфортный хронометраж — а наоборот, затягивает и бередит душу.
«О, Канада» получилась своеобразной элегией — жанром, который, будем честны, не многие понимают и любят. Философское размышление без нравоучений и морализаторства, которое предлагает взглянуть внутрь себя, пройтись по чертогам разума и провести ревизию мировоззрений. Чувствуется, что это действительно очень личная картина для режиссёра. Возможно, не всё удалось так, как задумывалось — быть откровенным нелегко. Но фильм цепляет. Он, словно пускает побеги в сердце, обвивая своими образами, меланхоличным саундтреком и тревожными последними кадрами. И чем больше думаешь о нём, тем чётче выстраиваются кусочки мозаики в стройный узор. Каждый увидит в этом узоре своё большое кино.
Фото: Exemplary Films; Global Film
