Режиссёр Сергей Овечко: «Мне важно, чтобы каждый кадр рассказывал историю»

Неделю назад завершился второй фестиваль молодого кино «Новое движение». Одним из главных победителей стал фильм «Северная станция», который забрал сразу три награды — за лучшую режиссуру и за обе актёрские работы — мужскую и женскую. Ещё до объявления результатов и даже до фестивального показа фильма наша редакция встретилась с постановщиком картины Сергеем Овечко.

Мы поговорили о том, как создавалась «Северная станция» и какой она получилась. Порассуждали на тему зрительского и авторского кино, обсудили критерии классного фильма.

Как вам фестиваль? Атмосфера?

Сергей Овечко: Мне здесь очень хорошо. Атмосфера отличная, все очень приветливые. Сам Великий Новгород безумно нравится. Я тут впервые — чувствуется благодать места, его исторический контекст. И это, мне кажется, задает тон для фестиваля, потому что всё в хорошем смысле благостно, дружелюбно и классно.

Вы представляете на «Новом движении» свою дебютную полнометражную работу. Как ваши ощущения? Волнение есть?

Сергей Овечко: Ну, вчера его не было, а сегодня, перед показом, его очень много, да. Фильм уже был на фестивале «Дух огня» — первая реакция собрана, представление о том, как фильм воспринимается, у меня есть. Поэтому менее волнительно, наверное, чем впервые, ведь до премьеры ты вообще не знаешь, что будет. Сейчас уже есть понимание, чего можно ожидать.

Но всё равно каждый отдельно взятый кинозал — уникальный. Даже по опыту показа короткометражек — в каких-то залах очень отзывчивая аудитория, в других приём менее радушный. Конечно, сейчас волнительно, как зрители воспримут.

По какому принципу вы отбираете фестиваль для участия? Что для вас важно?

Сергей Овечко: Прежде всего, это скорее продюсерское решение, так как они занимаются продвижением фильма. Но конкретно с «Новым движением» получилось так, что инициатива приехать сюда исходила от меня. В прошлом году у меня здесь были друзья, и они очень хвалили фестиваль, говорили, что здесь здорово.

Тут, действительно, очень душевно.

Сергей Овечко: Вот, душевно, да, я пытался подобрать это слово. Тут душевно.

Прежде чем мы приступим к обсуждению фильма, вы не могли бы рассказать, как пришли в кинематограф? Потому что, насколько я знаю, вы закончили биологический, да?

Сергей Овечко: Да, всё верно. Однако я сам из киносемьи. Мой дедушка был сценаристом, у матери студия по записи звука, отец работает в продакшене, и поэтому кино меня окружало с самого детства. Уже в 13 лет я хотел стать режиссёром, и мне даже на день рождения подарили VHS-камеру, такую хэнди-кам — она записывала видео на кассеты

И мы с друзьями ходили, снимали пародии на фильмы. Мы очень любили Джеймса Бонда, поэтому сами решили сделать кино под названием «Саша Бонд». Главную роль сыграл наш друг Саша, так как он был из нас самого атлетичного телосложения, а я стал режиссёром и сценаристом.

Но потом, когда пришло время куда-то поступать, у меня состоялся разговор с родителями и с дедушкой. Мне все как один сказали, что идти в кино и заниматься режиссурой без хоть какого-то жизненного опыта, это достаточно гиблое дело. Сначала лучше пойти получить фундаментальное образование, потому что режиссёром стать никогда не будет поздно. Есть люди, которые и в 50 лет приходят в режиссуру. С получением классического образования придёт и понимание жизни — через учёбу, через науку, а значит потом уже будет о чём снимать.

Поэтому я поступил на биологический факультет и проучился там четыре года. У меня даже были планы остаться в науке после того, как я закончил МГУ с красным дипломом. Однако спустя 2,5 года работы в лаборатории я понял, что это у меня всё-таки неподходящий темперамент для научной деятельности.

И как-то мой фокус всё время стал смещаться в сторону кино. Я начал слушать по радио «Маяк» подкаст Долина* (признан иноагентом на территории РФ) «100 лучших фильмов ХХ века», смотреть фильмы, про которые он рассказывал. Такая своеобразная киношкола у меня получилась, благодаря которой и возникли мысли поступать на режиссуру. В итоге я пошёл в МШК, в мастерскую Алексея Попогребского.

Давайте перейдем к вашему фильму «Северная станция», в котором речь идёт о спорной с этической точки зрения истории. Не страшно ли было браться за неё?

Сергей Овечко: Нет, не страшно.

В нашем фильме нет провокации, нет попытки сказать, что кто-то прав, а кто-то нет. Это фильм-исследование. Попытка разобраться в ситуации. Я проводил ресёрч и общался с большим количеством девушек, у которых был опыт сексуализированного насилия, поэтому очень погрузился в эту тему.

А у вас не было ощущения, что вы не сможете рассказать историю достоверно именно потому, что вы мужчина, а повествование ведётся от лица женщины.

Сергей Овечко: Да, всё равно есть там какой-то male gaze, мне кажется. Но я думаю, что это нормально, так как кино про женщину и про женскую беду не обязательно должно быть снято женщиной. Может быть, в какой-то степени тут должна быть некая отстранённая оптика, чтобы посмотреть со стороны.

Например, у меня есть проблемой с женской литературой. Она действительно интересная, но когда ты читаешь много женской литературы, то понимаешь, что она собирается примерно по одним и тем же паттернам. То же самое с кино. Поэтому, на мой взгляд, иногда такая дистанция тоже важна. Ведь в истории кино есть много примеров, когда мужчины снимали прекрасные фильмы про женщин. У того же Ларса фон Триера есть, например, «Рассекая волны» — это, мне кажется, очень классное понимание женщины.

Тем более у меня была принципиальная позиция насчёт того, чтобы оператором у нас выступала женщина (Мария Фалилеева — прим. ред.) Также у нас работали прекрасные, очень вдумчивые редакторы, которые помогали мне, и это было очень ценно на самом деле тоже, чтобы не соврать.

Что для вас самое важное в образе вашей главной героини?

Сергей Овечко: Для меня было важно показать историю человека, который начинает рефлексировать, так как мне кажется, очень часто многие из нас просто плывут по течению жизни, не особо пытаясь разобраться, что же там происходит глубинно.

Ещё когда я снимал свой дипломный фильм, то чётко для себя сформулировал, что мне интересно смотреть кино, где есть люди, которые, если бы пошли к психотерапевту, то намного легче решили бы свои проблемы. А они не идут, поэтому кино случается.

То есть кино — это своего рода психотерапия?

Сергей Овечко: Да, абсолютно точно. У нас даже мастер шутил, что кино — это самая дорогая форма психотерапии для режиссёра.

А как вы актрису нашли на эту роль?

Сергей Овечко: У нас был очень долгий кастинг, потому что я достаточно чётко представлял, кого ищу. В фильме у героини два совершенно разных образа — тургеневской девушки и уже циничной, взрослой женщины. Очень сложно было найти актрису, которая смогла бы сыграть два диаметрально противоположных состояния. Однако Даша Алыпова справилась просто прекрасно.

Даша к нам пришла где-то в середине кастинга и сначала мне показалось, будто что-то интересное и любопытное произошло на пробах, поэтому мы с Дашей ещё какое-то количество проб провели, но я подумал, что всё-таки нет, и мы продолжили поиски. В конце концов я понял, что надо возвращаться к Даше.

Мы с ней очень много репетировали потом. У нас каждую неделю в течение двух месяцев были созвоны. Даша вела дневничок — мы обсуждали каждую сцену. Подготовка была невероятно плотная.

Сергей, у меня двойной вопрос насчёт локации. Во-первых, где вы снимали, и во-вторых, было ли принципиально важно, что события именно на Севере происходят?

Сергей Овечко: Да, если говорить с образной точки зрения, то «Северная станция», во-первых, оно [название] благозвучно произносится, даже немного поэтично. Опять же в нём есть красивая аллитерация.

И да, принципиально, что север, ведь юг сразу вызывает ассоциации с легкомысленным курортным романом. А нам нужен был холод и полярный день, когда солнце не заходит. Есть в этом некий образ — в холоде, в котором находится главная героиня.

Снимали мы на побережье Финского залива и на Ладоге. Хотя изначально хотели ехать в Мурманск, но из-за производственных возможностей и актёрских графиков не получилось. Однако тут сработала магия кино: когда я показал фильм своим друзьям-биологам, которые посещали Беломорскую станцию, то все как один были абсолютно уверены, что мы доехали до Мурманска и снимали там.

А давайте поговорим о зрителях. Ваш фильм сегодня будет в кинорынке участвовать. Как вы оцениваете шансы на широкий прокат, на кинотеатральный? Насколько зрительское у вас кино?

Сергей Овечко: Ну, конечно, мне хотелось бы, чтобы фильм дошёл до широкого зрителя, потому что мне кажется, что эта история нужная — вне контекста и какой-то художественной ценности — просто с социальной точки зрения важно показывать такое кино, где поднимаются проблемы, которые в жизни обычно замалчиваются.

Во время ресёрча мне одна девушка рассказала о том, как она поняла, что находилась в цикле насилия. Её триггером стал просмотр фильма про Майкла Джексона. И там, как она говорит, была сцена, где мальчик показывал кольцо, которое ему подарил Майкл Джексон, в это время у него тряслись руки, и он плакал. И она сказала: «Я смотрю на него и понимаю, что я как этот мальчик. Меня разрывает, и я просто ухожу рыдать». Мне кажется, что кино должно так работать — для зрителя это тоже психотерапия.

Я был потрясён, когда узнал, какое большое количество женщин с таким сталкивается. И важно, чтобы люди это видели, важно, чтобы мужчины видели и понимали, как себя чувствует девушка. Такое кино нужно показывать. Мне кажется, мы сняли не артовое кино, это все-таки арт-мейнстрим.

Наше кино не пытается быть умным, не пытается быть искусством — оно пытается быть просто историей, которая будет понятна зрителю.

Хотя, конечно, насколько я понимаю, сейчас у авторского кино вообще очень плохо с прокатом.

Как и во все времена…

Сергей Овечко: Да. Но сейчас как будто бы особенно. Мы обсуждали эту проблему с продюсерами — не в контексте нашего фильма, а глобально. Многие говорят, что очень плохо прокатывается такое кино, мало собирает и, в основном, сразу же попадает на платформы. Но очень хотелось бы, чтобы «Северную станцию» люди увидели в кино, потому что мы снимали для больших экранов, конечно.

Ну, это правда так.

Сергей Овечко: Ну да, но я даже сам за собой замечаю, что иногда не дохожу до кино и думаю — на платформе посмотрю. Хотя это не очень хорошая позиция для кинематографиста.

А как вы считаете, чем всё-таки можно привлечь зрителя в кинотеатр, чтобы он прямо сказал: «Вот этот фильм я хочу посмотреть на большом экране»?

Сергей Овечко: Лично я в кино хожу только на фильмы, которые очень жду. Например, если есть хайп какой-то бешеный вокруг фильма, то я как можно быстрее хочу его посмотреть. В контексте фестивального кино у меня так было с картиной «Кончится лето» — на неё я сходил даже дважды. Мне безумно понравился этот фильм. Я сходил один раз на премьеру и второй раз, когда он вышел в прокат, я взял свою девушку и сказал: «Всё, мы идём его смотреть, я хочу, чтобы ребята заработали денег».

Понятно, что блокбастеры всегда привлекают. Думаю, триллеры тоже очень приятно смотреть в кинотеатрах. Есть в этом какой-то особенный кинотеатральный экспириенс, когда ты вжимаешься в кресло, не можешь уйти, не можешь поставить на паузу, и это напряжение на тебя накатывает и накатывает... Я вот мечтаю снять триллер. Сейчас над этим как раз работаю.

А можете поподробнее рассказать, или это пока секрет?

Сергей Овечко: Нет, это не секрет. Просто я совсем недавно написал эту историю и сейчас в поисках продюсеров. Хочу сделать суперзрительское кино. Триллер, основанный на русском фольклоре.

Ух ты! Звучит интригующе.

Сергей Овечко: Надеюсь, что он не будет погребён, и вы ещё услышите про него.

А назовите ваши пять критериев классного, крутого фильма.

Сергей Овечко: О! Забавно, что я недавно заметки свои разбирал в телефоне, и там где-то даже такое формулировал. Думаю, что это, прежде всего, манкие и интересные актёрские работы. Для меня идеальные фильмы — это такие, где я не могу оторвать глаз от актёров. Актёр должен обладать киногенией. Вот Даша у нас такая. Помню, был кадр на две минуты, Даша всего лишь сидит, ничего практически не делает, а я смотрю и просто залипаю.

Мне важно, чтобы каждый кадр рассказывал историю. То есть, кадр должен быть оправдан, а не сделан только ради красоты. Важно, чтобы актёры не играли по первому плану то, что написано в сценарии, чтобы была некая глубина — второй, третий план.

Важна синергия с оператором. Звук очень важен, чтобы он тоже создавал некий новый объем пространства.

А вот такой чисто гипотетический вопрос, мы просто пофантазируем. Если бы у вас был неограниченный бюджет и полная творческая свобода, какой бы фильм вы сняли?

Сергей Овечко: Я очень хочу снять научную фантастику. У меня даже была одна история, написанная в формате синопсиса, просто для себя. Научная фантастика про биологическую станцию в космосе, которая изучает инопланетных существ.

У меня был курс зоологии беспозвоночных в университете на первом курсе. И мы ведь привыкли, что птички, звери, все теплокровные — они похожи на нас более-менее. То есть лошадь в принципе похожа на человека, а какой-нибудь червь — это существо, которое вообще не похоже ни на что. Или моллюск, осьминог — они словно инопланетные существа, живущие на нашей Земле. Я в какой-то момент для себя сформулировал, что, если мы полетим в космос и найдём инопланетную жизнь, её будут изучать зоологи беспозвоночных, они будут при работе.

Вот я и подумал, как классно было бы снять про них фильм.

Ну что ж, будем тогда ждать вашу научную фантастику.

Сергей Овечко: Я очень надеюсь, что однажды всё получится.

Сергей, раз уж мы встретились на фестивале молодого кино, поделитесь с начинающими кинематографистами, которые ещё не сняли свой полнометражный фильм, каким-нибудь важным советом, что нужно сделать или наоборот, не нужно, чего опасаться, а чего не опасаться — такое напутственное слово. Для того, чтобы не одолевали творческие сомнения.

Сергей Овечко: Творческие сомнения — это нормально. Вот у меня всего полтора фильма, потому что свой короткий метр («Женщина, мужчина, мужчина, и ещё одна женщина»), с которым выпускался, я считаю за полноценный фильм и горжусь им. Так вот. Мне кажется, что в каждом из этих фильмов я про очень личные вещи на самом деле говорю. То есть у меня есть очень личные точки подключения, которых не видно в кадре, но я про себя знаю, что такое на самом деле эта история для меня самого.

И для меня это тоже терапия, потому что я работал над «Северной станцией», то в некоторых местах просто плакал, когда писал сценарий. Поэтому самый главный совет — это найти точку, в которой очень болит, и в которой ты можешь быть максимально искренним, максимально честным с собой, со зрителем и не пытаться быть кем-то другим.

Мне, например, очень нравится медитативное кино, нравится Ларс фон Триер, но я понимаю, что я не он, и мне надо снимать сообразно своему темпераменту.

Не надо пытаться быть умнее, чем ты есть, не надо пытаться быть интереснее, чем твоя история, потому что, если ты будешь пытаться быть другим человеком, то всё станет более плоским. Надо просто быть собой и снимать кино, которое является органичным твоим продолжением, а не идти наперекор этому из-за своих вкусов. Вот, наверное, совет такой — быть честным с собой.

Рецензию нашей редакции на фильм «Северная станция» можно почитать тут.

Фото: Геннадий Авраменко/ фестиваль «Новое движение»