Убийство под палящим солнцем: каким получился «Посторонний» Франсуа Озона
Один из величайших романов ХХ века и манифест экзистенциализма — «Посторонний» Альбера Камю был экранизирован всего дважды. В 1967 году на экраны вышел фильм итальянского режиссёра Лукино Висконти, в котором главную роль исполнил Марчелло Мастрояни. Фильм принимал участие в основном конкурсе Венецианского кинофестиваля, но наград не получил и в целом прошёл довольно незаметно, затерявшись среди других работ режиссёра. В 2001 году турецкий постановщик Зеки Демиркубуз снял по мотивам книги Камю картину «Рок».
И вот в апреле 2025 года стало известно, что за новую адаптацию романа берётся Франсуа Озон. Сам режиссёр признавался, что не читал роман с подросткового возраста и, вернувшись к нему сейчас, был поражён, что произведение Камю ничуть не потеряло актуальности и не утратило художественной силы. Пребывая в уверенности, что права на книгу уже давно кем-то куплены, Озон обратился в издательство Editions Gallimard и обнаружил — это не так. Работа над фильмом закипела.
Премьера «Постороннего» Озона также прошла в Венеции, а 5 марта картина стартует в российском прокате. Разбираем сильные и слабые стороны новой экранизации в нашем обзоре.
Манифест экзистенциализма
Но сначала вернёмся к оригиналу. «Посторонний» — это дебютный роман Альбера Камю. Небольшая по объёму книга, её при наличии свободного времени можно прочитать за один вечер. «Посторонний» был написан простым, даже сухим, языком, который Ролан Барт обозначил как «нулевой градус письма», подразумевая под этим «стиль, основанный на идее отсутствия, которое оборачивается едва ли не полным отсутствием самого стиля».
Главный герой романа — молодой алжирский служащий Мерсо, именно от его имени ведётся повествование. На первый взгляд он ведёт обычную для своего возраста жизнь — исправно ходит на работу, любит вкусно поесть, искупаться в жару, провести время с хорошенькой девушкой. Его отличает от остальных людей то, что он практически не испытывает эмоций и всегда говорит правду, не пытаясь вписаться в нормы общественной морали. Именно эта особенность и становится для героя роковой. Ведь, когда Мерсо совершает убийство араба — преступление, на которое в колониальном Алжире частенько закрывали глаза — судят его в первую очередь за то, что он не плакал на похоронах матери.
Основной идей романа Камю становится отчуждение Мерсо от жизни. Герой смотрит на происходящее с ним со стороны и отказывается играть социальные роли — сына, друга, избранника Мари, гражданина. Он не видит смысла во всём этом, считая само существование абсурдным. В понимании Камю Мерсо — носитель абсолютной свободы, он не переживает о том, как жить эту жизнь, и легко нарушает все обозначенные обществом границы. Отвергает Мерсо и религию с её постулатом о бессмертии души, поэтому в камере смертников упорно отказывается видеть священника. Визит святого отца к Мерсо против воли последнего становится в итоге самой эмоциональной — да, как не старался Камю, а полностью убрать чувства из героя у него не вышло — сценой романа, во время которой Мерсо кричит:
«Не всё ли равно, если обвинённого в убийстве казнят за то, что он не плакал на похоронах матери? Псу старика Саламано цена не больше и не меньше, чем его жене. […] Не всё ли равно, если моим приятелем был и Раймон, а не только Селест, который куда лучше Раймона? И не всё ли равно, если Мари сегодня подставит губы какому-нибудь другому Мерсо?»
Кстати, возвращаясь к роману для повторного чтения, невольно замечаешь: а ведь Камю оставляет Мерсо не накануне казни, как запоминается при первом знакомство с книгой, а в ожидании решения по его прошению о помиловании. Хотя, если исходить из основной мысли текста, то на это обстоятельство уже должно быть всё равно.
Чёрно-белая эстетика новой экранизации
Пожалуй, главной удачей экранизации «Постороннего» Франсуа Озона можно назвать обращение режиссёра к чёрно-белой эстетике. Бесспорно, сейчас фильмы, снятые в ч/б у многих вызовут непонимание, но в этом случае всё оправдано.
Такая эстетика не просто подчёркивает то, что события происходят в далёком прошлом, но и делает акцент на восприятии окружающего мира главным героем. Для Мерсо ничто не играет яркими красками — с ласковым равнодушием он взирает на реальность, не вызывающую чувств. Только игра светотени способна вывести Мерсо из равновесия и в самый неподходящий момент ослепить, выбивая почву из-под ног.
Лишив картину цвета, Озон сконцентрировался на глубине резкости, ракурсах и деталях. Особенно выгодно это смотрится в условно «первой» части фильма, пока Мерсо ещё не заточён в алжирскую тюрьму. Простые, статичные кадры так и просятся быть распечатанными для плаката — кажется, можно вечно любоваться на только что вынырнувших из воды Мари и Мерсо, устроившихся на буйке посреди моря, следить за движениями рук, что держат сигарету, наблюдать за уличными сценками солнечного Алжира. Чёрно-белая эстетка хоть и делает акцент на внешней составляющей истории, в ключевых моментах подчёркивает драматизм происходящего, недоступный Мерсо, но легко считываемый зрителями.
Бенжамен Вуазен как идеальный «Посторонний»
Фильмы Франсуа Озона всегда отличает сильный каст — он умеет подбирать актёров так, что вместе они составляют слаженные ансамбли. Вспомним, «8 женщин», а из недавних его работ — «Моё преступление», где актёрские тандемы выглядят особенно впечатляюще. В «Постороннем» режиссёр собрал на ключевые роли артистов, с которыми уже сотрудничал.
Мерсо сыграл Бенжамен Вуазен («Лето’85»), который видится идеальным попаданием в образ. Он умело отключает мимику, изображая отстранённость, что делает его и без того приятную внешность, ещё привлекательней. При этом в реальной жизни Вуазен — настоящий экстраверт, поэтому для того, чтобы максимально погрузиться в своего персонажа, актёр медитировал и много читал: Ницше, Валери и, конечно же, несколько раз возвращался к «Постороннему» Камю. Вуазен отмечал, что работа над ролью Мерсо оказалась сложной в физическом плане. Приходилось постоянно держать тело в напряжении, чтобы изображать состояние отчуждения.
Полной его противоположностью становится героиня Ребекки Мардер («Моё преступление») — жизнерадостная Мари. Озон существенно расширил её линию и сделал более объёмной. Режиссёр хотел, чтобы актриса играла чувственно — так, чтобы зрители не могли в неё не влюбиться, оказавшись тем самым разделёнными с Мерсо, который сам не испытывает к девушке ничего, кроме физического влечения. И у Мардер действительно получился очень витальный, полный любви образ, остающийся в памяти. Если у Камю Мари действительно была просто очередной «подружкой», на чьём месте легко можно представить кого-нибудь другого, то в фильме она показана искренне любящей главного героя девушкой, поддерживающей Мерсо до конца.
Крадёт все свои сцены Пьер Лоттен («Что случилось осенью»), сыгравший пройдоху Раймона Синтеса. В романе этот персонаж совершенно точно не вызывает сочувствия, но артист наделил героя таким живым характером, что в фильме от него просто невозможно оторвать глаз. Да, здесь его харизма со знаком минус, но какова же она! Скользкий тип, который изо всех сил притворяется обаятельным и милым, Раймон порой вызывает улыбку, а порой — неудержимое желание дать пощёчину. За эту роль Лоттен удостоился наконец-то премии Сезар, подтвердив свой статус одного из главных французских актёров нашего времени.
Антиколониальный пафос
Важным моментом, который Озон привнёс в экранизацию «Постороннего» от себя, стал антиколониальный пафос, совершенно отсутствующий у Камю. Режиссёру было необходимо углубить и расширить исторический контекст в фильме. Картина начинается с демонстрации архивных кадров и на протяжении всего хронометража Озон не устаёт напоминать зрителям о том, где и в какое время происходят события.
Озон значительно расширяет линию сестры убитого Мерсо араба. Если в книге она появляется только в одной сцене, то здесь мы увидим её на суде и в самом финале. Озон даёт ей и её брату имена, избавляясь от невидимости, которая характеризовала алжирцев того времени. Другое дело, что сюжет романа не предполагает такой проблематики, поэтому попытка Озона сделать акцент на антиколониализме выглядит чужеродно. Собственно говоря, она даже вступает в противоречие с основной идеей книги об абсурдности человеческого существования.
Страничка за страничкой
Как вердикт — «Посторонний» Озона получился почти постраничной экранизацией. В этом его, всё-таки, сила. Вероятно, многие упрекнут режиссёра в чересчур бережно отношении к оригиналу, но в случае с манифестом экзистенциализма иначе было нельзя. Произведение Камю настолько выкристаллизовано в своей форме и содержании, что его переосмысление будет подобно разрушению. И, если в иных случаях ревизия теряющего актуальность книжного наследия, только идёт на пользу, здесь любое отклонение от из без того сжатого текста, стремится стать самостоятельным высказыванием. Альбер Камю написал «вещь в себе», которая содержит идею, настолько сложнопознаваемую (до сих пор!), что даже попытки просто воспроизвести роман на экране практически не предпринимались.
Если вы перечитывали перед просмотром книгу, то увидите, насколько близко к оригиналу ведёт свой нарратив Озон. Лишь во второй половине фильма, когда Мерсо уже пребывает в тюремном заключении, режиссёр чуть меняет структуру, превращая внутренний монолог главного героя в видения. И это оправдано с точки зрения драматургии, ведь иначе действие в этой части полностью бы сошло на нет. Также Озон исключает, желая судя по всему снизить градус религиозности, сцену эмоционального допроса Мерсо следователем, в ходе которой тот яростно размахивает перед лицом обвиняемого распятием, пытаясь уговорить покаяться в грехах.
В остальном от внимания Озона не ускользает ни одна деталь: от марлевой повязки на лице сиделки у гроба матери Мерсо до сложенной в четверть газетной вырезки, найденной главным героем под матрасом тюремной койки.
Франсуа Озон сумел выстроить своё кино так, словно разложил перед зрителями историю Мерсо в виде прекрасных картин. Смотреть неспешно, любоваться долго и погружаться в философские размышления. Экранизация новая, а воплощение классическое.
Фото: A-One Films
